Но зато его глаза… Свинцово-серые, стальные глаза, напоминающие цвет неба перед грозой. В его глазах таилось столько страсти, столько огня и какой-то первобытной силы, что в них можно было глядеть бесконечно. Как в огонь или в воду… Эти глаза меняли лицо, превращали работу дилетанта в произведение искусства, созданное настоящим мастером. И Гермия пленилась этим несоответствием, а потом пленилась и самим Констансом, который с первого взгляда показался ей именно тем мужчиной, который ей нужен.

— Вы любите танцевать? — спросил он ее, когда они сели за столик.

Гермии не хотелось говорить, что вся ее неожиданно вспыхнувшая любовь к танцам — не что иное, как перебор с коктейлями, и она смущенно пожала плечами.

— Иногда…

— А мне показалось, что «кантри» — ваша стихия, — с улыбкой произнес Констанс.

— Моя стихия — бизнес…

Наверное, сейчас она разочарует его до глубины души. Едва ли этому Констансу нравятся женщины вроде нее. «Застегнутая на все пуговицы», усмехнулась про себя Гермия. Но морочить ему голову она не хотела. Пусть узнает о ней все в первый вечер. И тогда второго может уже не быть. Эта мысль больно уколола ее. Гермия не ожидала от себя такого легкомыслия. Бросаться в омут с головой не в ее стиле. Так какого же черта она переживает из-за мужчины, с которым знакома всего полчаса?!

— Вы так обреченно произнесли это слово… — удивился Констанс. — Вам не нравится ваша работа?

— Нет, почему же! — вспыхнула Гермия, — очень даже нравится. Только все мужчины считают женщину, которая занимается бизнесом, каким-то сухарем в бронежилете. — Господи, куда ее понесло? Ведь она совершенно не собиралась этого говорить…

Констанс расхохотался. Гермии понравился его смех. Он был не злым, не ироничным, а мягким, дающим понять, что ее шутку оценили. Переборов смущение, Гермия улыбнулась в ответ.