— Неправда, — возразил Констанс. — Так думают далеко не все. Во всяком случае, могу сказать за себя. Вы совсем не похожи на «сухарь в бронежилете»… Напротив, вы живая, милая, общительная…

Это все коктейли! — подумала Гермия, но решила не озвучивать свои мысли. Пожалуй, хватит с нее откровений. Иначе вскоре в глазах Констанса Флэтча она будет выглядеть самой закомплексованной женщиной на свете.

Констанс истолковал молчание Гермии как недоверие, и перевел разговор в другое русло.

— У вас интересное имя, — сказал он, немного помолчав. — Мне это напоминает…

— Шекспир, — улыбнулась Гермия, — «Сон в летнюю ночь».

— Обожаю великого Барда, — просиял Констанс, обрадованный тем, что у них нашлась наконец тема для разговора. — Но почему именно Гермия?

— Не знаю, — усмехнулась Гермия. — Судя по всему, могла быть и Корделия, и Дездемона, и Офелия, если бы отец в тот момент читал «Короля Лира», «Отелло» или «Гамлета». Но Ричмонд Шайн читал «Сон в летнюю ночь». Ему нравилась Гермия, хотя во мне так мало от нее… Она открытая, романтичная, пылкая. А я слишком практична, расчетлива и замкнута. Наверное, отец не хотел видеть меня такой…

— Вы давно не виделись с отцом? — поинтересовался Констанс.

— Почти полгода, — мрачно ответила Гермия. — Родители живут на окраине Мэйвила, а я никак не могу их навестить. Когда я наконец отрываюсь от дел и приезжаю, то не застаю отца дома. Он у меня любитель путешествовать…

Констансу показалось, что она оправдывается. Только перед кем? Едва ли перед ним… Возможно, перед собой… Он пристально посмотрел на Гермию. Нет, она не была похожа на расчетливую «бизнес-вумен». Сейчас она казалась такой маленькой, нежной и ранимой, что у Констанса было лишь одно желание: согреть ее, поддержать, утешить…

— В этом нет вашей вины, — участливо произнес он и прикоснулся к ее руке. — Так часто бывает: дети вырастают и общаются с родителями гораздо реже, чем раньше…