Зеленый яд ее глаз словно проник в Контанса и заразил его злобой и гневом.

— Отлично! Мне действительно не было до тебя дела! Конечно же, об опоздании я знал заранее и хотел просто посмеяться над тобой… А эти «цветочки»… Можешь выбросить их в окно, для меня они ровным счетом ничего не значат. Нарвал на соседней клумбе, — нарочито небрежно бросил он.

Гермия оторвалась от плетеной ручки чемодана, за которую держалась все это время, встала и подошла к вазе с цветами.

— В окно? Туда им и дорога! — выпалила она, и ваза вылетела из окна.

Вскоре до Констанса и Гермии донеслись звуки ее падения.

— Кл-л-лямс! — взвизгнуло внизу то, что, очевидно, осталось от вазы.

Констанс посмотрел на Гермию. Гермия посмотрела на Констанса. Стальной меч его взгляда впился в ее зеленые горгоньи глаза. В этот момент Гермия в полной мере ощутила, что такое любовь-ненависть, о которой когда-то в Древнем Риме слагал стихи Гай Валерий Катулл…

— Ты угробила цветы, ради которых я ездил к черту на кулички! — простонал Констанс. — Истеричка!

— Ты же нарвал их на соседней клумбе! — ехидно усмехнулась Гермия. — И сам предложил мне их выбросить!

— Я же не знал, что ты ненормальная!

— А ты?! — захлебываясь от ярости, выкрикнула Гермия. — Только псих может поехать за цветами к черту на рога! Зная, что завтра свадьба!

— Не псих, а романтик! Если тебе, конечно, знакомо это слово! И как только я мог жениться на зануде, которая не понимает таких элементарных вещей?!

— И как только я могла выйти замуж за кретина, который даже не подозревает о том, что такое ответственность и пунктуальность!

— Кретина? — криво усмехнулся Констанс. — С меня довольно! Не буду докучать тебе своим обществом. В конце концов, ты придумаешь, как развлечься и без меня. В компании таких же зануд, как ты сама!