— О! — воскликнула она.

Ральф поднял голову от двигателя.

— Что, от такого вида можно проснуться?

— Да-а-а…

Дыхание превращалось в облачко белого пара. Беатрис никогда не думала, что ее занесет в такие края. Узкая лента дороги была единственным признаком цивилизации. Здесь царствовал дух чистой, холодной в своем великолепии природы, который внезапно заставил Беатрис почувствовать все свое ничтожество. Ральф Маккензи достоин такой родины, — невольно подумала она.

— Это вам не лондонские окрестности, — поддел ее Ральф. — Шотландия — иной мир, населенный людьми, которые совсем не похожи на англичан.

Но Беатрис не склонна была внимать проявлениям шотландского патриотизма. После первого потрясения к ней вновь вернулось прежнее состояние.

— Извините, но мне сейчас не до местных красот, — вздохнула она, нервно переминаясь на обочине.

Кругом, за редкими деревьями и кустами, все просматривалось. Нигде поблизости невозможно укрыться среди кочек травы, разбросанных тут и там кустов вереска, сухого папоротника и причудливых заплат нетающего снега.

Больше терпеть Беатрис не могла. Потуже затянув шнурки на кроссовках, она начала карабкаться по мокрой насыпи.

— Куда это вы собрались? — спросил Ральф, выпрямившись.

Она указала на выступы гранита.

— Туда.

— Господи, зачем?

— А как вы думаете? — вспылила Беатрис. Он вздохнул.

— Почему бы вам просто не зайти за машину? Я отвернусь.

— Кто-нибудь увидит, — ответила она и, ухватившись за ветку вереска, выбралась наконец на дорогу.