— Кто увидит? — в свою очередь сорвался Ральф. — Неужели вы не заметили, что за все время мимо никто не проехал?

— Машина может выскочить из-за поворота в любую минуту.

— Трикси, ближайший поворот в пяти милях отсюда. У вас масса времени, чтобы позаботиться о себе, не упрямьтесь.

— Пожалуйста, не надо мне указывать, — отрезала она, рассерженная его бесцеремонностью. — Надеюсь, я могу хотя бы сейчас побыть одна?

Повернувшись к Ральфу спиной, она попыталась идти с гордым видом, но пробираться сквозь вереск и пожухлую траву было трудно. Наверное, Маккензи опять покатывался от хохота, поглядывая на нее. Глыбы гранита, которые казались с дороги обманчиво близкими, словно отступали к холмам, и, добравшись туда, она была совершенно измучена.

Хуже всего, что камни, вросшие в склон, ничего не скрывали, и она была прекрасно видна с дороги. Задыхаясь, она увидела Ральфа, копающегося в моторе, но, как раз когда в его адрес полетело безмолвное проклятие, Маккензи поднял голову.

— Вы собираетесь провести там весь день? — крикнул он и многозначительно постучал по часам.

Беатрис не удостоила его ответом. Вместо этого она заметалась из стороны в сторону в поисках хотя бы относительного убежища. Тяжелая задача, если на тебе пурпурный свитер. С таким же успехом над ней можно было зажечь неоновую вывеску.

Спуск с холма был почти так же труден, как и подъем. Вереск цеплялся за джинсы и шнурки кроссовок, а уж у самой насыпи она по щиколотку увязла в грязи. Настроение было окончательно испорчено.

— Поздравляю с успешным возвращением! — расплылся в улыбке Ральф, когда она выбралась на дорогу.

— Вы очень любезны! — взорвалась Беатрис, сердито вытирая кроссовки об увядшие листья папоротника с таким видом, словно все это произошло по вине Ральфа. — И знаете… если быть совершенно откровенной, мне тошно от того, что я оказалась в вашей чудесной Шотландии. Последние несколько часов были самыми худшими в моей жизни. Я проклинаю тот миг, когда согласилась на эту поездку.