— Вы впустите меня? — поинтересовалась Ира.

— Ну... Да... — Виталий посторонился, и она вошла.

В коридоре, как всегда, было темно, а в комнате горела лампочка под потолком. Вид жилища был крайне неуютный. К тому же, Ира разглядела комья пыли в углах, песок на линолеуме и пыль на дверцах шкафов. Раньше она не обращала на это внимания, но сейчас, когда взялась активно заботиться о Виталии, видела все.

— У вас есть холодильник?

— Да, на кухне, — показал хозяин рукой в сторону коридора.

Ира прошла на кухню. Там царил тот же лаконичный до убогости стиль убранства: стол у окна, сто лет не мытая двухконфорочная плита, оббитая эмалированная мойка, два шкафчика — напольный и навесной — оба в каких-то жирных пятнах. Все это на фоне крашенных голубой краской плинтусов. Ира открыла холодильник. Из него пахнуло затхлым. Внутри лежал засохший кусок вареной колбасы, несколько пакетиков с неустановленным содержимым продуктового происхождения и несколько банок с покупными маринадами. Осмотрев печальное зрелище, Ира закрыла дверцу холодильника и выгрузила на стол из принесенной с собой сумки пакет молока, десяток яиц, баночку сметаны и кое-что другое, из чего планировала соорудить постный борщ.

— Что это? — спросил Виталий. — Зачем? Я не голодаю! И к тому же пост сейчас! Я не буду это есть! — он был немного возмущен ее самоуправством, но Ира была готова к подобной реакции.

— Вы больны, вам надо нормально питаться! У вас ведь туберкулез? Да?

Она прищурилась в ожидании ответа, как стрелок, присматривающийся, попал ли он в цель. Виталий испуганно посмотрел на нее, понял, что разоблачен, и опустил голову.

— Чего вы стесняетесь? — спросила Ира. — Я заразиться не боюсь.

— Я другого стесняюсь, — сказал он.

— Чего это? — ее бесцеремонный тон немного коробил его, но Ира не обращала на это никакого внимания.

— Сядьте хотя бы, — попросил Виталий. — Мы стоим, вроде сесть нельзя...