Она широко улыбнулась:

— А затем доложить тебе?

— Разумеется. Это ведь в интересах страны, простых людей, да и вообще справедливости ради.

Таким образом отпали все возражения Бесс, и она согласилась поехать на знаменитый курорт, в гости к давней своей подруге Вирджинии Прэнтис. Бесс попыталась даже убедить отца присоединиться к ней, но у судьи были неотложные дела в Нью-Йорке.

Итак, Элизабет Харт стояла перед дверями особняка Прэнтисов, собираясь ударить в тяжелый медный молоток. Ей как наяву представилось вдруг купание в Саратоге под насмешливо-доброжелательным взглядом Джерида Инмэна. Даже теперь кровь прилила к щекам при воспоминании об испытанном тогда ужасе. Но Бесс высоко задрала голову, напоминая себе, что теперь она — зрелая образованная женщина, не имеющая почти ничего общего с той глупой озорной девчонкой.

Нанятый на вокзале экипаж она отпустила, въехав в аллею перед воротами в усадьбу Прэнтисов. Возница лишь выгрузил ее огромный сундук с полукруглым верхом на булыжную дорожку.

Был еще только полдень, а Бесс телеграммой предупредила о своем приезде вечерним поездом. Она предполагала провести свободные часы, бродя по городку и вокруг него, побывать в одиночестве у озера, но по зрелом размышлении отказалась от такой прогулки: ведь если ей встретится кто-нибудь из семьи Прэнтисов, то это создаст дополнительные трудности. Да и можно ли одной бродить по городу, известному отнюдь не только грязевыми ваннами и минеральными источниками (за что он и получил дополнительное название — «Спрингс»), но и ночными казино, и даже проституцией?

Как только ее рука коснулась молотка, одна половинка массивных дверей раскрылась и из-за нее выскользнула Вирджиния Прэнтис в длинном платье цвета молодой листвы; снизу из-под него выглядывала юбка более темного цвета, а турнюр был украшен оборками из кружев и небольшим шлейфом. «Такое простенькое дневное платье!» — усмехнулась Бесс, уже любуясь очаровательным личиком и золотой косой подруги.