И выверток, словно войсковой капеллан, понес (на взгляд Бригадира) какую-то непонятную пургу про святость. Бригадир в смысл не вслушивался, а вот образы перед глазами вставали. И про последнюю войну было сказано - себя в ней увидел, и про молодого, еще без рубцов, когда стоял на перепутье куда податься - дома ли, как множество предков существовать, отбиваясь от невзгод, терпеливо сносить, что отпущено, или чужие хаты громить в краях далеких, душе и мысли напрочь чуждых. Совсем мальцом себя увидел, когда впервые силу почувствовал - отнял не свое, когда присвоил бесхозное, обобрал первый труп на дороге… Когда впервые убил и мучался, словно не отнял, а сам что-то потерял.

Бригадир давно свой мир видел как дальтоник - в одну краску, а тут вдруг так расцветило.

– Охренеть, - сбросил наваждение Бригадир, искренне изображая крайнюю степень изумления. - Нелюдь проповеди читает! Только ты, когда к заказчику приведу, об этом молчи. За такое словоблядство не накинут… По нормальному разговаривать умеешь? По-бригадирски?

– Давай-давай, отрыжка цивилизации, - сказал выверток. - Мели Емеля - твой банк. Городская пустозвонница!

– Во-во, это по-нашему! - обрадовался Бригадир и отрикошетил: - Блендомент лесной!

– Учи меня жизни - куркуль!

– Что толку учить? Мозги круглые - рикошетят.

– Сам-то давно на мозгомойке был?

– А хоть бы и промытые, но это ты связан, и я тебя веду, а не наоборот, помойка ты зеленая, - стал заводиться Бригадир, ввязываясь в бессмысленный спор. - Вывороченные твои мозги - отдельно путешествуют, так и не догнали, а все потому что - выверток! Вы вывертки, нам рассказывали, - все, как один, выблевыши второй биологической. Вас закордонники сварганили на наши головы.

– Я ж говорю, промытые. Заморочили вас, задрючили в уши - совсем извилины спрямили. Не так все было! - своим пискучим древесным голосом запротестовал выверток, и без всякой связи добавил: - Был бы умным - отпустил!