Дворец был начинен ловушками, которые можно было привести в действие одним движением рычага. И тогда балконы упадут на головы врагам, стены коридоров уронят град отравленных стрелок, плиты пола повернутся под ногами дерзновенных, открывая тусклоблестящие острия пик…

И все это смертельное изобилие повинуется одному человеку, сидящему в кабинете в самом центре цитадели.

Наместник провинции Радон и стратиг Каррионы стал легендой еще в те времена, когда патэ Киош был лэем, послушником…

Стагор Матис не мог похвастаться спокойным прошлым. До того как стать сампо, он еще баиром служил на знойном юге, сражаясь со смуглокожими, не знающими человеческого языка. Империя часто вела войны, о которых было неизвестно ее гражданам. Потом он провел несколько лет во влажных джунглях, кишащих странными и страшными созданиями. Полуразумные обезьяны, коварная живая трава и крылатые темные призраки, ночные кошмары добропорядочных граждан Каррионы, считались здесь самыми безобидными тварями…

По возвращении его посвятили в сампо и почти сразу же в патэ. Матис сражался бок о бок с Фременами и против них, дрался с эльфами, участвовал в подавлении восстаний. Отличаясь каким-то мрачным бесстрашием, он лез под пули и стрелы, сходился с самыми сильными воинами противника, словно искал смерти, но, как это часто бывает, Избавительница словно не замечала ищущего ее дарующих покой объятий.

Зато его заметили другие. В одном тяжелейшем бою он принял на себя командование двумя тысячами солдат и выиграл сражение, а позже выяснилось, что и войну. Матис стал стратигом.

Когда Совет решил, что Матис уже достаточно навоевался, ему предложили титул наместника недавно покоренной – не без его участия, кстати – провинции Радон. Стратиг согласился без особой охоты – мирная жизнь была не по нему. Много лет назад он сам приговорил себя к смерти, но к смерти в быстротечном бою, в угаре сечи, в опьянении Светом. Он вовсе не хотел умереть в своей постели от старости.