Солдаты дружно взяли на караул, патэ Киош миновал их и вступил под гулкие сумрачные своды. Коридор только казался пустым, патэ почувствовал, как его касается чья-то мысль. Он открылся, позволяя заглянуть поглубже. Взгляд ушел, а через миг перед ним появилась темная фигура, словно сгустившись из сумрака.

– Следуйте за мной, патэ, – прошелестел голос.

Дверь в конце коридора была приоткрыта, здесь патэ Киош всегда шел быстрее. Он знал, что при нажатии кнопки на сторожевом посту массивные створки сомкнутся, словно челюсти дракона.

– Я доложу о вас.

Патэ кивнул, оглядывая убранство приемной. Церковь не жалела денег на то, чтобы пустить пыль в глаза просителям и послам других стран, и даже в далекой от Крепи провинции чертоги и обиталища властей предержащих были произведением зодчего искусства и собранием сокровищ.

Роскошь угнетала пожилого священника. Они променяли Церковь – гарант мира и спокойствия – на все эти изящные резные столики, напольные вазы из Камшира, богато инкрустированное и оттого малополезное оружие.

Единственное, что стоило внимания – картины. Патэ Киош прошелся по галерее. Сюжеты из Книги чередовались с батальными сценами. Победы Церкви, победы самого Матиса. А здесь – дипломатия. Люди в странных одеяниях подписывают пергамент. Заключение мира со Статом, с Камширом, временный пакт с дарейши… На переднем плане, рядом с человеком в нелепом наряде, возвышается стратиг, а в том углу, второй слева, стоит патэ Киош, тогда он был еще сампо.

– Сэнир ждет вас, – почтительно поклонившись, сказал лэй. Патэ Киош поморщился – в его времена было меньше церемоний и больше дела.

Стратиг может позволить себе многое, но он был воином и священником, а не представителем купеческой гильдии. Его кабинет представлял собой резкий контраст с приемной и напомнил Киошу о старых временах. Голые стены, только за креслом висит нордан в скромных ножнах, который стоит больше, чем все парадные ножички приемной. Большой дубовый стол, такие же полки с книгами.