Видимо, сон все же сморил ее, подумал Раш и слегка приподнял голову. Его руки тут же коснулась ладонь северной девчонки. Она тоже не спала, и выразительно посмотрела на него, чуть сильнее сжав пальцы. Раш прекратил попытки встать и уставился на северянку. Странные, то ли розового, то ли фиалкового цвета глаза, закрылись. Она даже не шевелилась, и шорохи стихли. «Уснула, чтоб ее!» — мысленно ругнулся Раш и в то же мгновение ощутил тепло в ладони, где ее касалась рука Хани. Он скосил взгляд, стараясь при этом не забывать прислушиваться. Пальцы девушки сжимали клок тумана — он струился между ними, как живой странный организм с тысячами щупалец. И рос, буквально на глазах.

А потом Хани лихо перевернулась на живот, обратно от Раша, который тут же вскочил, низко прижимаясь к земле, балансируя на широко расставленных, согнутых в коленях ногах, как заправский акробат. В руке оскалился выхваченный из-за голенища кинжал.

Из земли, в том месте, где заканчивались ноги спящего Банру, торчал пучок длинных стеблей. Часть из них стелилась по земле, часть — стремилась вверх, слегка покачиваясь, будто водоросль в морской пучине.

— Именем Танцующей в травах, богиня моя, Лассия, — загрохотал проснувшийся Банру.

Хани шикнула, но поздно. Стебли встрепенулись, ринулись к ногам тутмосийца, оплетая их так стремительно, что Раш не успел и глазом моргнуть.

— Корень! — выкрикнула Хани и тут же швырнула туман из ладони в самое сердце растения.

Пара коротких стеблей успела перехватить темный сгусток: послышалось шипение, на землю стек зеленый студень.

Банру пытался сопротивляться, ему даже удалось перевернуться на живот и схватиться руками за дерево, но растение не собиралось утаскивать его. Лиана сдавливала тело жреца, расползлась по рукам и ногам. Растение росло прямо на глазах, становилось больше, и из его середины вытягивались новые и новые ростки. Они хищно свистели над головами, как плетки.