Эрнест пристально смотрит на нее. Она отвечает ему невинным взглядом широко раскрытых глаз, выражающим полнейшее безразличие. Он кивает, поворачивается и уходит. Джеральд, улыбнувшись направо и налево, следует за ним.

Кэрол (занята тем, что снимает с себя костюм мистера Пеннимэна; возбужденно). Кей, мы могли бы в последней сцене изобразить принца Уэльского в Америке. Почему мы об этом не подумали? Ты могла бы быть принцем Уэльским и влюбиться в Хейзел, которая в конце концов оказалась бы дочерью маркиза Карабаса.

Кей (смеясь). Мама была бы шокирована. А также кое-кто из присутствующих.

Кэрол. Я бы ни за что не хотела быть принцем Уэльским! А ты?

Хейзел (решительно). Я — с большим удовольствием.

Кэрол. Старая миссис Фергюсон — знаешь, та, с кривым глазом, такая страшная, — говорила мне, будто есть старинное пророчество, что, когда царь Давид воцарится в Британии, — все станет прекрасно.

Слышны громкие восклицания, затем гул голосов и смех.

Кей. Что это значит?

Хейзел (возбужденно). Это Робин!

Все смотрят с жадным любопытством. Хейзел хочет выйти, но, прежде чем ей удается сделать несколько шагов, в комнату стремительно вбегает Робин. Ему двадцать три года, это блестящий, красивый молодой человек в форме офицера-летчика. Он в превосходном настроении. В руках — небольшой пакет.

Робин (громко). Приветствую всех! Хейзел! (Целует ее.) Кей, желаю счастья! (Целует ее.) Кэрол, милая старушка! (Целует ее.) Уфф! Ну и пришлось мне потрястись, чтобы попасть сюда вовремя! Полдороги я ехал на грузовике. И ведь не забыл о сегодняшнем дне, Кей. Что ты скажешь насчет этого? (Кидает ей пакет, который она раскрывает и обнаруживает шелковый шарф.) Ну как, все в порядке?

Кей (с благодарностью). Это чудно, Робин. Чудно, чудно!

Робин. Ну и замечательно! А я — все! Готово! Наконец демобилизован!