Хейзел. О-о, вот здорово! Ты маму уже видел?

Робин. Ну конечно, глупышка! Ты посмотрела бы на ее лицо, когда я сказал ей, что снова штатский. Ну и повеселимся же мы теперь!

Кей. Вовсю, вовсю!

Кэрол. А Алана ты видел?

Робин. Только мельком. Как он, все такая же важная старая сова?

Кэрол (очень юная и торжественная). По-моему, Алан — чудеснейший человек.

Робин. Знаю, знаю, ты всегда так считала. Про себя этого не скажу, но и я очень уважаю эту старую гусеницу. А как твое писание, Кей?

Кей. Я продолжаю свои попытки… и учусь.

Робин. Вот это самое главное. Мы им покажем, на что способны Конвеи. Сколько молодых людей, Хейзел?

Хейзел (спокойно). Никого, о ком бы стоило говорить.

Кэрол. Она привыкла завоевывать полковников. Верно, Хейзел?

Кей (игриво). А так как они теперь стали штатскими, ей приходится менять тактику. И она пока чувствует себя не совсем уверенно.

Робин. Это они все из зависти. Правда, Хейзел?

Показывается миссис Конвей с подносом в руках, нагруженным сандвичами, пирогом, пивом и т. п.

Робин. О, вот это кстати! (Бросается ей навстречу и берет поднос.)

Миссис Конвей (очень счастлива; расплываясь в улыбке). Ну, разве это не мило? Теперь мы все вместе. Я чувствовала, что ты едешь, Робин, хотя ты ничего и не сообщил нам, скверный мальчишка.

Робин. Честное слово, мама, никак не мог. Распутался только в самую последнюю минуту.

Миссис Конвей (Кей). Кончай свою шараду, дорогая!

Робин. Шараду? А мне нельзя сыграть? Я когда-то был героем по этой части.

Миссис Конвей. Нет, милый, они как раз кончают. Теперь ты дома и мы сможем устраивать шарады, как только пожелаем. Поешь немножко и побудь со мной, пока они разыгрывают последнюю сцену.

Кей (Хейзел и Кэрол). Идите, вы обе! Мэдж мы заберем там. Помните, это американский вечер, и у нас нет ничего выпить, а потом, затеяв скандал, вы спрашиваете: «Разве мы не у маркиза Карабаса?» — и я тогда скажу: «Да, но он переехал в Америку, а кот в сапогах остался дома». (Произнося эти слова, уходит.)