Миссис Конвей. О, на Хейзел все обращают внимание. Ты посмотрел бы на молодых людей! И Кей — ей двадцать один год, прямо не могу поверить… она стала совсем взрослой и серьезной. Не знаю, выйдет ли у нее что-нибудь с этим писательством… хотя она очень старается. Не дразни ее, пожалуйста, мой дорогой, она этого не любит…

Робин. Я никогда ее не дразнил.

Миссис Конвей. Нет, но Хейзел иногда позволяет… а я знаю, каковы вы, дети. Мэдж уже учительствовала, ты знаешь, а теперь пытается подобрать школу получше.

Робин (безразлично). Молодчина Мэдж! (С гораздо большим интересом.) Я думаю, мама, мне надо отправиться в Лондон насчет моих костюмов. В Ньюлингхеме нельзя раздобыть ничего приличного, а поскольку я собираюсь заняться продажей авто, мне надо иметь вид человека, который умеет отличить хороший костюм от плохого. Господи! Как хорошо быть снова дома, и не в каком-нибудь жалком отпуску! (Останавливается, взглянув на мать, которая стоит вплотную, рядом с ним.) Ну, мама, не надо!.. Сейчас не о чем плакать.

Миссис Конвей (улыбаясь сквозь слезы). Я знаю. Потому-то и плачу. Видишь, Робин… я потеряла вашего отца… потом эта война… тебя забрали… Я совсем не привыкла к счастью! Я забыла о нем. Вот и волнуюсь! Робин… Теперь, когда ты вернулся… пожалуйста, не уезжай снова! Не покидай нас… оставайся навсегда с нами! Мы будем жить все вместе так уютно и счастливо, правда?

Входит Джоан и смущенно останавливается, увидев их вместе. Миссис Конвей оборачивается и замечает ее. Робин также ее замечает, и лицо его просветляется. Миссис Конвей видит это, затем снова смотрит на Джоан. Эта игра должна продолжаться не дольше, чем необходимо.

Джоан (волнуясь). О, миссис Конвей… они кончили шараду… кое-кто из гостей собирается… И Мэдж просила меня сказать вам, они ждут, что вы споете что-нибудь.

Миссис Конвей. Почему она не пришла сама?

Джоан (нетвердым голосом). Она, и Кэрол, и Кей, как только кончили шараду, стали угощать гостей сандвичами и…