Опосля били в хвост и в гриву другие банды, никому пощады не давая. Много их развелось в степях старого дедушки Яика, многие здесь и сгинут. Поредели сотни, но и красных много побили, особенно тех, кто по-русски еле мэкал. Одного такого в плен взятого Прокудин сам допросил, тот и указал что за казаками отряд ЧОН на охоту вышел, сабель в шестьсот и с пулемётами. Войсковой старшина времени терять не стал, всех тот час же поднял и от тракта в степь увёл. А ворог тот после допроса жил не долго, когда вниз головой вешают, долго не живут.

По пути наткнулись на обоз красных, из засады их постреляли, кто жив остался да руки поднял, тех пощадили. Вспоминая тот бой, Ерофеев досадливо скрипнул зубами. Прокудина тяжело в ногу ранило, много крови потерял, его на телегу к другим раненым поместили. Пленные оказались городскими мужиками, все сплошь комиссарами заагитированы, но хлебнули уже кровушки и власти большевицкой, вот и в бою на рожон не лезли. Опросил их атаман, да новый наказ казакам отдал. И ушли сотни догонять отряд красной конницы, что тоже с обозом шёл. Но огнеприпасы, да два пулемёта с двумя пушками с захваченного обоза взяли. Пулемётов было восемь – шесть льюисов и два гочкиса – старые, образца 1900 года с раздолбаными треногами. Такие пулемёты к красным только в виде трофеев попасть могли. Помощь союзников, чтоб им пусто было! На тебе Боже, что мне не гоже. У всех льюисов кожухи пулями пробиты, где их в степи поменяешь? У убитого командира есаул приметил сигнальную ракету и забрал её. А про себя подивился, ракет он с марта семнадцатого не видывал. Остальное – что в обозе осталось, из строя вывели.