— А он неплох… слышь, Шранк, ежели вы его тут пристукнете, оставь мне ножики, а? Остроухому будет все равно, а мне пригодятся — картошку чистить.

Гончие дружно оскалились, прекрасно зная о «теплых» отношениях двух древних рас, но Таррэн и глазом не моргнул. Только усмехнулся и крутанул родовые клинки так, что у Стражей внизу вырвался невольный вздох — это было ОЧЕНЬ быстро.

— Смотри, не обожгись, — негромко предупредил он.

— То не твоя забота, остроухий, — презрительно фыркнул гном.

— Конечно, нет. Но если шарахнет молнией, не обессудь: от твоей кузницы не останется даже камня, а от некоторых вообще — только мокрое место. Мелкое такое, рыжебородое и дымящееся.

Крикун вдруг нехорошо прищурился.

— Ты на что это намекаешь, дылда?

— Да ни на что особенное.

— Тебя что, рост мой не устраивает? Или завидуешь бороде, безволосый сын Темного Леса?

— Хм-м-м, — откровенно задумался эльф, краешком глаза подметив расплывающиеся в безудержных улыбках лица Стражей. — Рост — это сущие мелочи, он меня никогда не смущал. А по поводу бороды… каждый носит на себе то, что считает нужным. В конце концов, достоинство измеряется не этой длиной.

Кто-то тихонько поперхнулся, но вовремя прикусил язык, не став уточнять, какое именно «достоинство» имел в виду дерзкий чужак. Впрочем, судя по его предельно серьезному лицу… в немалой толпе вдруг послышались сдавленные смешки, а Крикун тихо сцедил сквозь зубы страшное проклятие.

— Думаешь, самый умный, да? — опасно спокойно спросил он, перебрасывая доспех через плечо. — А в морду не хошь, остроухий?