Эльф знал, что вполне мог не выйти из этого угла. Догадывался, что его попробуют зажать в клещи, и последние несколько минут лихорадочно искал способ выкрутиться с честью. Однако Гончие явно не собирались давать ему этого шанса: хватит того, что уже который час они вдвоем, к собственному стыду, не могли его скинуть на землю, а также того, что Адвик еще довольно долго не сможет нормально владеть левой рукой. И вот, у них почти получилось, да тут явился Крикун и…

При виде Белки у Таррэна с души словно камень свалился: живая!

— ТЫ ЧТО ТАМ ДЕЛАЕШЬ?! — окончательно взъярился гном. — КОГО ТУТ САЛАМАНРЫ ПОКУСАЛИ, А?!! КОГО ЕДВА НЕ СОЖРАЛИ?!! ТЕБЕ ЕЩЕ ДВОЕ СУТОК ПЛАСТОМ ЛЕЖАТЬ, А НЕ СКАКАТЬ ПО ВСЕЙ ЗАСТАВЕ БЕШЕНОЙ КОШКОЙ!! ВОН ОТСЮДА!! СПАТЬ, Я СКАЗАЛ!! ЖИВО!!!

Белка удивленно подняла брови (надо же, как забеспокоился! а ведь только что прибить был готов!), но вдруг улыбнулась так, что у мужчин внизу тревожно екнуло сердце.

— Знаешь, Крикун, — вкрадчиво мурлыкнула она бархатным голосом, от которого на миг перехватило дыхание. — Мне даже нравится, когда ты кричишь… ты становишься таким милым… соскучился, наверное?

Белка, позабыв про всех остальных, почему-то смотрела только на внезапно осекшегося гнома. Смотрела долго, внимательно, чуть наклонив голову, и таким странным взглядом, в котором все быстрее загорались изумрудные огоньки, что у Таррэна, оказавшегося к ней слишком близко, едва не закружилась голова.

Он судорожно вздохнул.

Эти пронзительные голубые радужки с самого первого дня не давали ему покоя, буквально тянули к себе, завораживали, лишали воли и заставляли сердце испуганно колотиться, как в моменты неминуемой (смертельной!) опасности. Они вынуждали его прощать то, чего он бы никогда и никому не простил, заставляли терпеть все гадости, подставы и нападки по пути к Бекровелю, метаться в догадках и упорно искать способ приблизиться. Да, кажется, именно они сводили его с ума, потому что, скрывая главное, все же не могли спрятать ее странной силы. И это необъяснимое обаяние неизменно действовало на всех. Даже на Светлых, неожиданно приобретших удивительную покладистость в ее присутствии. Особенно, непримиримый и вспыльчивый сверх меры Элиар, уж не говоря об остальных.