Выйдя из-за громады девятиэтажки, я заметил подъезжающий к остановке троллейбус. Прикинув, что при больших усилиях я еще успею до него добраться, я перешел с быстрого шага на бег. Пакет бился о ногу, и карандаши в нем болезненно цокали. Троллейбус заходил на остановку, открывал гармончатые двери и уже выпускал людей, а я едва преодолел половину пути. - Постой, постой! - бубнил я без особой надежды. Ботинки шаркали по подмерзшему асфальту, и создавалось ощущение гротескности происходящего. Искрящийся под ногами асфальт, шорох машин, рокот троллейбуса, разливающийся в воздухе свет фонарей. Но троллейбус срываться с места не спешил. Да и куда ему в такое время спешить? Разве что в троллейбусный парк на "отстой". А водитель - домой, греться... На всей скорости я залетел в салон и, хватая ртом сравнительно теплый воздух, обронил: "Спасибо!" - Молодой человек, в проводах нет напряжения, - крикнула мне женщина с улицы. - Еще не скоро он отправится. Вы легко одеты, пока дождетесь, окоченеете совсем... На таком-то морозе. Я растерянно окинул взглядом салон: людей едва набралось бы на полторы дюжины. Пассажиры грустно смотрели за окна - или на сигнумы неизвестных на спинках деревянных кресел. Кивнув, я вышел. Женщина, которая меня окликнула, уже загружалась в маршрутку. Та была почти пустой и, не дождавшись меня, быстро отчалила. Порывшись в кармане, я извлек из порвавшейся подкладки кармана мелочь. Разложив на ладони желтые и белые монетки, я принялся складывать в уме. Не хватало пяти копеек. Можно было бы попросить водителя: "Довезешь за сорок пять до...", но унижаться из-за мелочей не хотелось. Я засунул руки в карманы и поднял глаза на обесточенный троллейбус. Окна его горели прожженным желтоватым светом, и мне стало интересно, на много ли хватит аккумулятора, чтобы его поддерживать. Никто из пассажиров на меня не смотрел. Кроме одного. Девушка в пальто из теплой шотландки, - эта ткань мне всегда напоминала верблюжьи одеяла, - прижимала к шее поднятый воротник.