- Погодите, дайте я вам в пакет запакую... - Большое Вам спасибо, - сказала девушка, и они, тихо переговариваясь между собой, пошли дальше. Я, еще не отойдя от небольшого шока, сел на стульчик и принялся перевешивать картинки, чтобы закрыть пустое пространство. Надо же, я бы ни за что не подумал, что у таких простых с виду людей могут водиться такие деньги. Пришли, не пудрили мозги, не обсуждали, не осуждали меня, как "эксплуататора женских душ"... И купили. - Знаешь, - обратился ко мне чернобородый, бочком подойдя ко мне. - Ты мне тут всех клиентов распугиваешь. Перебрался бы ты на другую сторону, дабы вдруг чего-то... - Куда перебрался? - испуганно выпалил я. Глаза мои метались по сторонам в надежде найти кого-нибудь, кто помог бы отстоять место. - Я свои работы выписываю неделю, а ты свои "обнаженки" за вечер. И сколько ты за них просишь? Или давай сбрасывай цену, или... Звук его голоса оборвался, и я понял, что он замахивается, чтобы ударить меня по опущенному лицу. Я скривился в ожидании. Замах затянулся. Я осторожно поднял глаза и увидел, что бородатый стоит, замерев с глупо открытым ртом. Терпеливо прождав несколько секунд, я понял, что художник даже не дышит. Я оглянулся, чтобы удостовериться, что никто не выказывает к нему ни малейшего интереса. Глаза чернобородого, противно прищуренные, уже не гневно, но беспомощно пялились на меня. - Эй! - протянул я. - Ты тут? Бородатый никак не отреагировал. Он стоял, как восковая фигура. Если по началу смотреть на него было противно, то теперь стало смешно. "Нарколептик", - отыскалось в пластах знаний, похороненных под угольной пылью, подходящее слово. Чтобы никто ко мне не придрался, мол, это я конкурента довел до такого состояния, я быстренько сложил картинки и ретировался. Чернобородый по-прежнему стоял с разинутым ртом.

Приобретя по дороге коробку шоколада для великодушной соседки и бутылку недорогого портвейна для Ирки, я возвращался домой. Погода немного наладилась, выглянуло солнце.