- Это вообще не облако, - продолжал он в раздумье, подытоживая какие-то встревожившие его мысли. - Я имею в виду обычную конденсацию водяного пара. Это не капельки и не кристаллы. По крайней мере, на первый взгляд. И почему оно так низко держится над землей и так странно окрашено? Газ? Едва ли. И не пыль. Будь у нас самолет, я бы взял пробу.

- Так бы тебя оно и подпустило, - заметил я, вспомнив невидимую преграду и мои попытки пройти сквозь нее с кинокамерой. - К земле жмет, как на крутых виражах, даже похлеще. Я думал, у меня подошвы магнитные.

- Живое оно, по-твоему?

- Может, и живое.

- Существо?

- Кто его знает. Может, и вещество. - Я вспомнил свой разговор с двойником и прибавил: - Управляемое, наверно.

- Чем?

- Тебе лучше знать. Ты метеоролог.

- А ты уверен, что оно имеет отношение к метеорологии?

Я не ответил. А когда вернулись в кабину, Толька вдруг высказал нечто совсем несусветное:

- А вдруг это какие-нибудь неизвестные науке обитатели ледяных пустынь?

- Гениально, - сказал я, - и в духе Конан Дойла. Отважные путешественники открывают затерянный мир на антарктическом плато. Кто же лорд Рокстон? Ты?

- Неумно. Предложи свою гипотезу, если есть.

Задетый, я высказал первое, что пришло в голову:

- Скорее всего, это какие-нибудь кибернетические устройства.

- Откуда?

- Из Европы, конечно. Или из Америки. Кто-то их придумал и здесь испытывает.

- А с какой целью?

- Скажем, сначала как экскаватор для выемки и подъема тяжелых грузов. Попалась для эксперимента "Харьковчанка" - вытащили.

- Зачем же ее удваивать?

- Возможно, что это неизвестные нам механизмы для воспроизведения любых атомных структур - белковых и кристаллических.

- А цель... цель? Не понимаю...

- Способность понимать у людей с недоразвитым мозжечком, по данным Бодуэна, снижена от четырнадцати до двадцати трех процентов. Сопоставь и подумай, а я подожду. Есть еще один существенный элемент гипотезы.