Дамьена замутило. Убийца был прав: обнародование этой истории могло породить панику, а значит, не будет ни присяжных, ни открытого суда и никто не озаботится судьбой детектива-аномальщика.

Но логика могла обернуться и против преступника.

– Ты тоже кое-что не учел, сволочь, - прошипел детектив в лицо противнику. - Того, что я сейчас уйду и оставлю тебя подыхать от голода. Твоя смерть произойдет не от оружия, она будет самой естественной.

Убийца изменился в лице, и Дамьен понял, что попал в точку. Уточнять, что подобный план неприемлем, поскольку многократно увеличивает роль случайности, смысла не было.

Сознание плыло, и движение Дамьен заметил, когда поздно было что-то предпринимать. А в следующий миг холодные стальные звенья впились в шею. В невозможном усилии, ломая ногти, он впился в цепь, желание вдохнуть скручивало тело в мучительной агонии, черные брызги плыли перед глазами. Он конвульсивно рванулся, увлекая за собой противника и почувствовал, что пол уходит из-под ног.

Раздалось хрупанье, как от морковки на зубах. Дамьен упал на четвереньки в лужу собственной крови, глотая безумно вкусный воздух раздавленным горлом. Потом поднял глаза.

Убийца был наколот спиной на острый осколок в хищной челюсти рамы, словно зеркало само пожрало своего повелителя. Один глаз, нелепо блестящий в красном свете, ненавидяще уставился на детектива. Тягучая кажущаяся черной жидкость залила россыпь осколков. Дамьен застыл, ожидая резкой боли в спине и… смерти?

Смерть не торопилась. Зеркало не принадлежало этому миру?

Долгие минуты детектив тупо смотрел на отстегнутый наручник и валяющуюся в луже кибермеханическую отмычку. Горло казалось плоским и высохшим как раздавленная колесами грузовика лягушка.