- А какое это имеет отношение ко мне?

- Самое прямое. Вы мужчина. Я попыталась сесть.

- Что?

- Не надо так волноваться. Когда я вас вскрыл, то внутри обнаружилось черт знает что, Я послал за главным хирургом, пока извлекал ребенка, и мы тут же, не отходя от стола, обсудили ваш случай. А потом несколько часов работали, спасая то, что можно. У вас оказалось два полных набора органов, оба недоразвитые, но женские развились в достаточной степени, чтобы выносить ребенка. В дальнейшем они все равно оказались бы для вас бесполезны, поэтому мы их удалили и переделали все таким образом, чтобы вы далее развились в мужчину. - Он ободряюще положил на меня ладонь. - Не волнуйтесь. Вы еще молоды, кости примут новую форму, мы проследим за гормональным балансом - и сделаем из вас прекрасного молодого мужчину.

- А что станет с моим ребенком? - заплакала я.

- Ну, выкормить вы его все равно не сможете, молока у вас не хватит даже на котенка. На вашем месте я ее стал бы забирать девочку... лучше, если ее удочерят.

- Нет!

- Решать вам, - пожал он плечами, - вы ее мать... вернее, родитель. Но сейчас на этот счет не волнуйтесь" сперва нужно привести в порядок вас.

На следующий день мне позволили увидеться с ребенком. Ее приносили ко мне каждый день - я старалась к ней привыкнуть. До тех пор мне не доводилось видеть новорожденных, и я понятия не имела, как ужасно они выглядят - дочка напоминала мне оранжевую обезьянку. Постепенно во мне созрела холодная решимость научиться правильно с ней обращаться. Но через четыре недели все это перестало иметь значение.

- Вот как?

- Ее похитили.

- Похитили?

Мать-одиночка едва не опрокинул бутылку, на которую мы спорили.

- Сперли... слямзили прямо из детского отделения! - Он тяжело дышал, - Что бы ты почувствовал, если бы у тебя украли последнее, ради чего стойле жить?