Когда расчеты кончились, Закваськин взялся за постройку аппарата. Возводил он долго; на сооружение пошло буквально все, что только, хоть теоретически, могло сгодиться: и детали, невесть где добытые его приятелями, и железный лом, которого на свалках возле школ всегда полно, и даже кое-что из утвари кухонной: например, дуршлаг - он оказался несравненным фильтром в главном Блоке Сортировки Индивидуальностей... И потихоньку, шаг за шагом. Иногда, правда,, закрадывались в душу сомнения: тем ли путем он идет и вообще - так ли уж это нужно? Но Закваськин, умело лавируя среди своих чувств, исподволь, как и полагается истинному творцу, сокрушал все нехорошие мысли и уверенно двигался к намеченной цели. И вот настал день, когда аппарат, как говорится, доведен был до ума, и началась тогда суетная и злая беготня по всяческим инстанциям. Закваськин извелся совершенно, обивая пороги различных учреждений и вдалбливая в высоко парящие чиновные мозги смысл своего сокровенного дела. Он уже было совсем опустил руки и в припадке отчаяния едва не разрушил вовсе уникальный аппарат, как неожиданно в одной инстанции очнулись, призадумались, а после спохватились, "чем ведь черт не шутит..." порешило мудрое начальство, размышляя на досуге о сокрытых гениях мира сего и методе их отыскания, и тотчас затрещали телефоны, побежали во все стороны резолюции и циркуляры, и пожалуйста: прошло совсем немного времени, а уже была набрана пристойно-компетентная комиссия, составлены на всякий случай сметы, ежели аппарат себя примерно поведет, и дело сдвинулось. Так и настало утро долгожданных испытаний. Ровно в десять к Ивану заявилась утвержденная комиссия - ученые, врачи, один журналист, один милиционер и восемь чиновников непонятного профиля. Закваськин кланялся и шаркал ножкой каждому, кто заходил в квартиру: понимал - иначе впечатление останется не то... А это - крах надеждам, крах всему... Все расселись, кто где - на диване, в креслах, на стульях, - и Закваськин, невольно оробев при виде такого обилия значительных людей, искренне смущаясь, чуть севшим от волненья голосом произнес вступительную речь.