Доктор сидел и выслушивал рассказ про "девчонку BO-OT с такими вот агрегатами", которую Тед Рогет подцепил в Канзас-Сити и соблазнил нейлоновыми колготками. Доктор сидел, слушал все это и думал о том, что, какая бы еще "правда" ни выяснилась о Ричарде Беккере, этом загадочном существе со множеством жизней и лиц, сейчас актер был не более вменяем, чем в тот день, когда зверски прикончил ту девушку. Все восемнадцать месяцев пребывания в больнице Беккер двигался все дальше и дальше назад по своей актерской карьере, заново проигрывая все роли, - но ни на миг не приходил хоть в какое-то соприкосновение с действительностью.

И в этом бедственном положении Ричарда Беккера - в его странной болезни - доктору Чарльзу Тедроу виделось что-то свое - какие-то общие беды всех своих современников и множество неведомо как унаследованных ими болезней.

Наконец он вернул Ричарда Беккера - вернее, Теда Рогета - в уютный и безопасный мирок палаты номер шестнадцать.

Два месяца спустя он снова его вызвал - и провел три весьма занятных часа в беседе о групповой психотерапии с герром доктором Эрнстом Лебишем, действительным членом Мюнхенской Академии медицины, практикующим врачом Венской психиатрической клиники. Спустя еще четыре месяца доктору Тедроу довелось познакомиться с угрюмым увальнем Джекки Бишоффом, несовершеннолетним преступником и героем "Улиц ночи".

И спустя почти год доктор Тедроу сидел у себя в кабинете напротив вонючего бродяги, неизлечимого алкаша, вконец опустившегося ханыги с мешками под глазами, который мог быть только тем обормотом из "Нежных мистерий", первого триумфа Ричарда Беккера двадцатичетырехлетней давности.

Доктор Тедроу до сих пор и понятия не имел, как может выглядеть сам Ричард Беккер - без камуфляжа. Сейчас он до мозга костей был удолбанным старым забулдыгой, в глубокие морщины на физиономии которого намертво въелась грязь.