Вот и сейчас он одолжил у одного из друзей черную «шкоду». Разумеется, техники сигуранцы установили в машине рацию и телефон. Постоянная связь была налажена уже в самом начале операции. Салеску поддерживал связь с другими полицейскими машинами и бойцами группы захвата.

За рулем черной «шкоды», радом с румынским комиссаром, сидел полковник Миренко, уполномоченный седьмого отдела ГПУ

Салеску был крепким сорокапятилетним мужчиной, широкоплечим, с грубым, словно вырубленным топором лицом, черной, жесткой шевелюрой, квадратной челюстью и черными глазами.

Его советский коллега полковник Миренко был постарше, тоже очень крупный и довольно устрашающего вида.

Не из скромности и не из тактичности советский офицер спецслужб занимал место шофера. Поскольку операция была организована им, он хотел быть непосредственным участником в развитии событий.

Как только раздался первый предупредительный выстрел — стрелял Отто Нурбах, один из телохранителей Людвига Кельберга, — русский полковник повернулся к комиссару Салеску и с мрачной ухмылкой спросил его:

— Ну что, комиссар? Вы по-прежнему скептичны в отношении моих прогнозов?

Румынский полицейский, занятый приемом радиосигнала, сделал вид, что не расслышал насмешливого замечания русского.

Повернув эбонитовую ручку, расположенную на щитке приборов «шкоды», Салеску включил небольшой громкоговоритель, установленный между двумя передними сиденьями машины. Послышался металлический голос:

— Р-14, с вами говорит Р-14. Один из двух людей, бежавших по поперечной аллее, выстрелил в воздух. Какие будут распоряжения?

Салеску, не задумываясь, ответил:

— Продолжайте общее наблюдение, как предусмотрено. Если эти типы начнут стрелять в вас, цельтесь им в ноги.

Сигналы поступали одновременно из разных точек, и комиссар должен был реагировать молниеносно, чтобы не выпустить из виду общий ход начатой операции.