Он поднялся на четвертый этаж, заинтригованный тем, что его там ждет, и готовый дать отпор.

Когда он открыл дверь кабины лифта, то заметил женщину, стоявшую на пороге квартиры. Довольно молодая, кругленькая, с красными щеками и встревоженным лицом. Она сделала ему знак войти, не говоря ни слова.

Коплан, держа левую руку в кармане пальто, прошел перед ней в прихожую. Хозяйка тщательно закрыла за ним дверь, потом провела его в гостиную с мебелью светлого дерева, уютную от цветов.

— Я миссис Энгельбрект, — сказала она. — Произошло нечто ужасное... Вчера неизвестные дважды выстрелили в моего мужа из револьвера.

Коплану не надо было притворяться изумленным.

— Я... Я надеюсь, что его не убили? — проговорил он.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Он в «Софияхеммет», больнице возле стадиона, недалеко отсюда. Пули извлекли, и есть надежда, что он выздоровеет.

По приглашению женщины Коплан опустился в кресло. Удивленный новостью, которую ему сообщила супруга Фредрика, он чуть не забыл, что в ее глазах он был советским агентом.

— Вы его видели после драмы? — спросил он, нахмурив брови.

— Да... Утром. Он пришел в себя и имел силы...

Потрясенная, комкая платок, опустив глаза на ковер, она прокашлялась, чтобы договорить:

— ...открыть мне вещи, о которых я не подозревала. В частности, что я должна делать, если вы мне позвоните.

Значит, Фредрик догадывался, что эмиссар из Москвы — настоящий — приедет в Стокгольм? Зная время его звонка, Коплан подумал, что опережает этого связного на двадцать часов. Не слишком много.

— Мне совершенно необходимо поговорить с Фредриком, — глухо прошептал Франсис. — Когда я смогу его навестить?

— Он тоже хочет видеть вас, — заявила его по-прежнему встревоженная собеседница. — Вы могли бы прийти в больницу завтра утром, после десяти часов.

— Ваш муж не находится под наблюдением полиции?