— Принц! — Тармил предостерегающе поднял брови. — Ты что же, хочешь явиться перед королем в таком виде? Это не слишком… почтительно.

— Полагаю, королю безразлично, как я выгляжу.

— Гордость — плохой советчик, учти это.

— Однако это единственное, что у меня есть, — с горечью ответил Эмиль.

На это Тармил ничего не ответил.

Конечно, Эмиль слегка преувеличивал, и учитель мог бы ему об этом напомнить. Кроме гордости, у него был титул, которого никто его не лишал. Тармил не шутил и не насмешничал, называя его принцем; действительно, в жилах юноши текла благородная королевская кровь. В этом обстоятельстве, однако, Эмиль не находил ничего приятного, он готов был скорее проклинать свое происхождение, поскольку не получал от него никаких выгод, а одни только горести. Происхождение это было отягчено тем, что люди с опаской, осторожно, называют даром Гесинды. Эмиль же предпочитал звать это проклятием.

Да, кроме гордости и титула, у Эмиля был Дар…

Когда у него открылись эти способности, он готов был локти кусать от злости и отчаяния. По глупости он даже вообразил, что жизнь его кончена. Ни один человек из его близких не попытался поддержать его, все они повели себя так, как будто боялись заразиться от него чумой. И только Тармил, назначенный старым королем ему в учителя, помог выбраться ему из глубин отчаяния и показал, что проклятый дар может стать благословением и дать такую власть над миром и людьми, какую мало кто из простых смертных способен себе вообразить. Нужно было только научиться правильно этим даром распоряжаться, а это было самое сложное…

Но этот дар навек отделил Эмиля от друзей и близких, он даже не мог остаться жить рядом со своей сестрой и братом.

Единственным человеком, не считая Тармила, который вел себя с ним почти так, как если бы ничего не случилось, был старый король Исса, его дед. Он неустанно повторял внуку: "Радуйся, что ты вообще жив!"

И — со временем, конечно, — Эмиль научился-таки радоваться этому простому факту, осознав, что все могло быть гораздо, гораздо хуже. В конечном счете, именно благородное происхождение защитило его от тех ужасов, которые могли последовать за тем, как его проклятый дар обнаружил себя. Благородное происхождение и власть, сосредоточенная в руках его деда-короля.