- Плохо, - сказал я.

- Очень, - искренне вздохнул он и пригубил новую кружку эля.

Некоторое время мы сидели молча.

"Что за ерунда! - подумал я, украдкой глянув на хронометр: нет, все даты выверены точно... - Как же так? Пьесы Шекспира идут во всех театрах, а сам он, оказывается, ничего не написал... Абсурд!"

- Простите, - с надеждой произнес я, - может быть, у вас тут, в городе, есть еще один Шекспир? Ну, тот, который пишет пьесы?

- Нет, - ответил парень. - Только я да еще мой отец... Но он чесальщик шерсти и тоже совсем неграмотный...

- А вы?..

- Что - я? - вдруг обозлился парень. - Славы очень хочется. Понятно? Славы! Чтоб шумели!

И вот тут-то меня осенило.

В конце концов, если у них нет своего Шекспира, его необходимо сотворить! Иначе нельзя.

Это же ясно как день!

- Послушайте, я могу вам помочь, - прошептал: я, наклоняясь к парню.

Тот отставил пустую кружку и выжидающе, не мигая, уставился на меня.

- Хозяин, еще две кружки эля!.. Вы сделаетесь знаменитым, друг мой.

- Как?

- Для этого я сначала обучу вас грамоте.

- А потом?

- Потом вы будете писать пьесы.

Шекспир презрительно ухмыльнулся:

- Я не умею.

- А вам и не нужно уметь. Вы будете только переписывать!

- Гляди-ка...

- Ну, конечно! У меня есть пьесы, изданные века спустя после вашей смерти. И все они подписаны вашим именем. Значит, вы будете переписывать, по сути, свои же собственные произведения!

Шекспир не удивлялся и даже не пытался выяснить, каким же образом я мог стать обладателем столь расчудесного собрания, и вообще - кто я такой?!

Его не взволновало мое дикое - для любого его современника, да и для всякого здравомыслящего человека - предложение.

Мне кажется, он и не понял всей отчаянной нелепости, заключенной в моих словах. Он словно этого как раз и ждал...