— Фу, папа, — оказал Ирокезов-младший — вечно ты с пошлостями.

Ирокезов старший добродушно захохотал. Он любил иногда вгонять сына в краску. По мнению папаши, это сохраняло тому хороший цвет лица.

Прогнав муравьев из муравейника, Ирокезовы откопали мешок пороха и двигатель.

На самом деле там был не один, а целых два двигателя, но Ирокезов старший считал (и не без оснований), что в сцепке они работали экономичнее, что открывало определенные перспективы. Поэтому он взял с собой не два бочонка пороха и семь бочонков вина, как рассчитывал, а один бочонок пороха и девять бочонков анжуйского.

— Как новый! — констатировал Ирокезов-младший. Вместо ответа Ирокезов старший тряхнул конструкцию. Из двигателя посыпалась труха и муравьиные яйца. Муравьи подхватывали их, и, не давая разбиться, относили в сторону.

— Это сверху, как новый. А внутри может и воронье гнездо оказаться.

— Вороны, папаша — веско сказал сын — в муравейниках не живут.

— Жить не живут, а в гости ходят. Иногда — возразил Ирокезов старший.

— Дурак ты, папа — притворно огорчился Ирокезов-младший. На это Ирокезов старший, оторвавшись от обследования двигателя, ответил:

— А ты, между прочим, плоть от плоти моей.

Тут Ирокезов-младший огорчился уже не притворно, потому что по законам генетики выходило, что и он дурак тоже.

— Оставим это папенька. Ты аппарат лучше осмотри.

Ирокезов старший вытряс из двигателя весь мусор, который пожелал оттуда выпасть и засыпал в воронку пригоршню пороху.

— Отошёл бы ты сынок. Я на второй передаче в высь взмою.

Гдыня прекратил склёвывать муравьев и опять взлетел на берёзу. Оттуда он закричал пожарной сиреной. Мотор, рявкнув, поднял Ирокезова в воздух. Медленно, с большим достоинством, Ирокезов облетел поляну, полавировал среди берёз.

Попугай догнал его и начал кружить вокруг. Ирокезов-младший, понаблюдав немного, стал загонять муравьев обратно. Муравьи возвращались о большой неохотой, вылив в муравейник как компенсацию за беспокойство кувшин медовухи, Ирокезов-младший взглянул вверх, посмотреть как там отец.