- Слушай, Кеш, - потеребил Гришка, косясь на часы, Чижикова за рукав. - Я, ты извини, срочно должен в подвал бежать, там сейчас опыт пойдет. А тебе с этим надо в пятую лабораторию, к Аристиду Прокопьевичу, скажи - от меня. Как пройти, я объясню.

Он выдрал из конторской книги лист и начеркал китайскую головоломку, закончив ее крестиком.

- Сначала здесь, а после сюда и сюда, ясно, да? Вечером позвони мне, ты связи со мной не теряй.

Около часа Чижиков провел в движении по невообразимо заковыристой, но с неумолимостью физического закона повторяющейся траектории, пока не выпал из нее у дверей пятой лаборатории, которая временно расположилась в помещении третьей. И выяснил, что Аристид Прокопьевич вчера вылетел на месяц в Новосибирск читать лекции, но это не точно, а где он точно, никто не знает. Возможно, во второй лаборатории, хотя вряд ли.

Еще двадцать минут Чижиков пробирался на волю.

Устало шлепая по Менделеевской линии, он поднял воротник от мелкого дождика и загрустил.

Всю пятницу провел он в раздумьях. Гришку по телефону застать не удавалось ни дома, ни на работе. И дождь все моросил.

В иероглифах записных книжек он наткнулся на старый домашний адрес Сережки Бурсикова, тихого мальчонки, насморк у него вечно не проходил. В свое время гулял слушок, что он после школы в духовную семинарию подался.

А черт его знает, подумал Чижиков... Подумал и решился.

Остаток дня он потратил на наведение справок.

В субботу вечером он сел на поезд, отправлявшийся с Витебского вокзала, и поехал в один белорусский городок, где Бурсиков был настоятелем церкви. Жене сказал - в командировку; она, похоже, и не огорчилась ничуть.

Церковь стояла в заснеженном саду на холме, недалеко от базара. У ворот двое курили на лавочке.

Чижиков с некоторой опаской поздоровался, поклонившись слегка, даже шапку снял на всякий случай - благо тепло было - и осведомился, где может видеть настоятеля, Сергея Анатольевича Бурсикова?