- Ну-у? - восхитился художник. - Молодец! И дети есть?

- Сын, - сказал Чижиков. - Во второй класс ходит.

- Молодчага! А у меня вот нет пока, вроде, - хохотнул.

Чижиков заерзал.

- Так что у тебя за дело-то, выкладывай, - разрешил художник.

Не зная, как приступить, Чижиков огляделся. Подошел к мольберту. Солнце добросовестно освещало праздничными лучами уходящий вдаль сад. На переднем плане нарядная колхозница, стоя на лесенке, собирала с дерева персики.

- Гляди, - прошептал он...

И вытащил лесенку.

Дородная поселянка висела в воздухе. Лесенка постояла рядом с мольбертом и сама собой с треском упала.

- А? - торжествующе спросил Чижиков. Сорвал персик и положил на стол.

- Нет, - сказал художник, - так плохо. Мне не нравится. Тоже мне сюрреализм, ни то ни се.

Он машинально откусил персик.

- Экая дрянь! - сплюнул, поморщившись. - Синий какой-то внутри, швырнул он пакостный плод в угол. - Так и отравиться можно.

- Тебя ничего не удивляет? - опешил Чижиков.

- О чем ты? А-а... - Художник снисходительно усмехнулся. - У нас, брат, в изобразительном искусстве, - покровительственно объяснил он, такие есть сейчас мастаки! такие шарлатаны!.. Ты не подумай, я не о тебе, - спохватился он, - я вообще... Давай-ка еще по коньячку.

Озадаченный Чижиков выпил.

- Ты наведывайся почаще, - пригласил художник, - я тебе такого порасскажу!..

Вот так так, размышлял Чижиков, спускаясь по лестнице. Вот ты незадача... С кем бы мне потолковать обстоятельней?..

На следующий день он тем же манером отправился к Гришке Раскину, с которым в пятом классе за одной партой сидел. Позже Гришка стал копаться в вузовских учебниках, выступать на всяких олимпиадах, очками обзавелся, времени не хватало ему всегда, и их дружба помалу иссякла.

Гришка работал в университетском НИИ физики, занимался проблемами флуоресценции и дописывал докторскую диссертацию.