Евгений, убирая прибор в рюкзак, помотал головой.

— В этом месте их не потопчешь. Есть на Земле места, где местные электромагнитные поля не сочетаются с биополями млекопитающих. Они их гасят. Не полностью, конечно, но в таких местах мы для плоскунов не опасны. Зато они опасны для нас. Не смертельны, но длительное взаимодействие с их полями в таких местах вредно сказывается на здоровье. Психика реагирует первой: тревога, стремление уйти. Люди там не селятся.

Я хотел было спросить, как же Александровка, но потом сообразил, что до бывшей деревни от лежбища больше километра, а между ними — кладбище и небольшой овражек.

— А НЛО к плоскунам какое отношение имеет? Оно же летает, а плоскуны привязаны к твердой фазе.

Евгений что-то ответил, но я слов не разобрал. Он вновь отстал, хотя я шел по снежной целине первым, прокладывая лыжню. Пришлось подождать его и повторить вопрос.

— Я ответа не знаю, — признался ученый, вытирая потное лицо лыжной шапкой. — Родилась тут у меня одна версия, но все коллеги сочли ее совершенно сумасшедшей. Мне представляется, что плоскуны способны проецировать электромагнитные и акустические образы в объемное пространство. В небо, в глубь воды, в толщу земли. Туда, куда им самим не добраться. Можете считать это поминальным салютом или театральным представлением — как больше нравится. В общем, для появления наблюдаемого эффекта НЛО потребуется скопление изрядного числа плоскунов.

Я немного задумался, прикидывая энергетические параметры процесса. Даже если предположить что плоскун с невероятной эффективностью собирает энергию на границе фаз, и способен ее запасать, получалось, что для создания образа летающей тарелки требуется участие плоскунов, занимающих целые гектары поверхности. А как же световые полосы и квакеры в море? Там твердая поверхность находится в километрах внизу.