- Коммодор в форме, - прошептала Алена Ланхаммерова, - шикарная выйдет передача. Сенсация, во всех округах с пару недель будут говорить только о ней.
Экраны потемнели, и это вернуло нас к действительности. Мы всё так здорово продумали, передача вышла бы что надо, если б не этот подарок.
- Я понял, что к нашей планете приближается еще один ваш летательный аппарат, - сказала птица-переводчик, - мы готовы вести переговоры и об этом. Но сейчас надо заняться спорными вопросами.
- А именно? - спросил Ирка Ламач.
- В перррвую очеррредь возмещением ущерба!
Король Вир III с серьезным видом поклонился, после чего указал на пейзаж, с таким полетом фантазии подготовленный нами для съемок.
- Пострадавшую от вашего вмешательства долину следует привести в первоначальное состояние, заплатить за нанесенный ущерб, восстановить цвет носорога, извиниться перед обезьянами и вернуть им шерсть, - в крайнем возмущении тараторила птица. Счастье Манфреда, что он был закован в железный корсет, иначе птица растерзала бы ему плечо.
Ирка Ламач побагровел:
- Что это за разговоры? Готовится прямое включение. Мы - выездная группа информационной программы пластивидения, находимся тут по поручению Института галактических исследований. Господин Манфред, объясните же господину королю...
- Вы явно не понимаете суть происходящего, Ламач, - холодно прервал его Петр Манфред, - Его Величество не собирается вести переговоры. То, что вы слышите, не просьба, а приказ. Все решено.
Режиссер повернулся к королю и усмехнулся:
- Сильно сказано, не так ли?
Бывший дублер ассистента режиссера прошептал что-то птице-переводчику, которая тут же перевела все королю. Ирка Ламач бросил взгляд наверх, к носу корабля, откуда сидевшая на высоте восьмидесяти метров Петра Плавецка видела и слышала все происходящее. Наш "Поросеночек" не мог, конечно, соперничать с такой махиной, как "Викинг", но и его источников энергии хватило бы, чтобы продырявить насквозь эту жалкую планету. Петра - не новичок, она наверняка давно держит на прицеле всю местную шушеру и, когда понадобится, так поддаст жару, что королишка пожалеет о своем рождении. О ренегате Петре Манфреде я даже говорить не желаю.