- Я научный работник; мне озлобление нужно, чтоб идею преследовать, трясти ее беспощадно, не жалеть никого. А вы со своей рощицей так называемой что наделали! Типы всякие шатаются и под окнами и возле гаража, где машина стоит экспериментальная с такими деталями, о которых я даже говорить не имею права. Хоть бы гуляли те, кто сажал, - я их в лицо знаю. А то вся улица ходит, и со всех концов города ходят, и скоро из других городов начнут валить!

И он продолжил свой путь к дому. Очень скоро в рощицу начали водить на прогулку детей из ближайшего детского сада. "Насколько больше станет на свете хороших людей! - мечтала заведующая садом. - Чудесное дерево помогает взрослому избавиться от зла, а детям поможет стать ко злу невосприимчивыми". Так оно и вышло. Маленькие люди менялись молниеносно. Если на территории детского сада ребята дрались, то здесь они становились образцом благонравия, сохраняя, впрочем, всю свою живость. Вновь приобретаемые свойства не исчезали, когда дети уходили из рощи.

- Этих детей уже ничто не испортит, - говорила с гордостью заведующая. И проекты один грандиознее другого рождались в ее голове. Но реализация их натолкнулась на трудности...

Инженер Махоркин частенько встречался у подъезда с Хромосомовым.

- Вы, конечно, размышляете, - говорил инженер Махоркин. - Я тоже, на ходу. Нам, научным работникам, некогда терять дорогие секунды. Гипотезы не знают нормированного рабочего дня.

- Какой областью науки занимаетесь?-интересовался уважительно Хромосомов.

- Проблемами малой энергетики, - важно отвечал Махоркин. - Но вот, представьте себе, что бесконечное мелькание перед окнами, - самый лютый враг гипотез. Людей бескрылых это, возможно, не трогало бы, но я не могу. А вы...

- Я что ж, я ничего... -как бы оправдывался Хромосомов. Но инженер Махоркин не боялся говорить с Хромосомовым на равных.

- Для науки все одинаковы, - говорил он, - и лаборант не хуже академика.



5 из 14