— Значит, рыжий показывался ему?

— Нет, он слышал только голос, но поверил. А эти зверюшки, видимо, если во что-то поверят, то ничем из головы не выбьешь.

— Попробуй поговорить с самкой — самки всегда предприимчивее и сообразительнее, — посоветовал Маг.

Талеста снова скользнула в траву. Вскоре он увидел, как самка, похожая лицом на Нерею, но с пышными формами Императрицы, протягивает руку к ветке древа. Она сорвала плод, откусила и, слегка поморщившись, проглотила. Когда она протянула надкусанный плод самцу, выражение ее лица выглядело уже не таким животно-бессмысленным.

Рядом с Магом, наблюдавшим за происходившими в животных переменами, зашевелилась Талеста.

— Ты прав, она оказалась смелее, — сказала веревка, забираясь к нему на пояс и присоединяясь к наблюдению.

— Как быстро действует! — восхищенно сказал он. — Никогда не видел, как в живое существо проникает божественная искра. Там, в промежуточных мирах, у творений другая суть.

— Что же теперь будет? — Талеста решила наконец забеспокоиться.

— Пошумят сначала, — предположил Маг. — Дознаются в хрониках Акаши, кто это сделал, мне и рыжему дадут по шее, зверюшек выселят из сада в плотные миры, чтобы исправить дело, затем начнут изучать короткую форму сознательной жизни. Затем эти зверюшки — или они уже не зверюшки? — перейдут в небытие, потому что плотная форма жизни нестабильна. Но как может перейти в небытие божественная искра?

Он глубоко задумался, видимо озадаченный собственным вопросом.

— Что с тобой? — затормошила его Талеста.

Маг откликнулся не сразу.

— Я, кажется, поздно об этом подумал, — сказал наконец он. — Ну ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты чем-то встревожен? — продолжала допытываться веревка.

— Просто пытаюсь представить, как поведет себя божественная искра, когда плотное тело больше не сможет ее удерживать. Она не может перейти в небытие, но еще слишком неразвита, чтобы существовать самостоятельно.