Он вскочил.
- Я слышал это уже сотни раз, еще немного и меня просто стошнит! закричал он. - А что ты скажешь насчет настоящего психоза?
- Ну, я думаю, он имеет отношение к метаболизму, - ответила Бирди. Вернее, так думают ученые. Хотя я считаю, что любая болезнь такого рода начинается опять же таки из-за недостатка любви. Да разве ты сам так не считаешь?
- Я... я...
- В любом случае, - продолжила она, - шизофрения характеризуется потерей связи с окружающим миром. Ведь мы не можем рассчитывать на излечение без восстановления этой связи? Ты только хорошенько подумай, дорогой, и поймешь, что я права. А любовь - это мост, соединяющий любые пропасти.
Бейли так и подмывало выругаться, и желательно понецензурней. Но те ругательства, которые он мог вспомнить, были слишком слабыми. Бирди встала, откинула на спину свои светлые волосы и расстегнула платье.
- Я считаю, нам следовало бы снова заняться любовью, - сказала она жестко.
Он не очень этого хотел, но она настаивала - кроме того, чем, черт возьми, можно было еще заниматься? - поэтому они оказались в спальне. Только на этот раз он был ни на что не способен. Она была полна сочувствия, баюкала его в своих объятиях и пела колыбельную. Но, конечно, сначала ему было необходимо принять барбитурат.
Вероятно, именно эта мысль заставила его забеспокоиться. Черт возьми! Ведь со мной все в порядке, не считая того, что я уже сыт по горло всем этим...
Он вышел из ванной. Его костюм был не слишком свободного покроя, но был удобен и приятно оформлен. Крадучись, он прошел до окна гостиной и выглянул наружу. Окно было зарешечено, но только для того, чтобы пациент если он вдруг окажется лунатиком - не поскользнулся; по крайней мере, так объяснили Бейли. Он имел полную свободу действий. Как только ему станет лучше, он получит разрешение уходить из клиники на выходные. А пока его могли навещать все кто угодно.