- "Kraft durch Freude", - высказал предположение Бейли.

- Это значит "сила посредством радости"? Вот это я и имею в виду. Но, дорогой, мне нужно поставить эти бедные цветочки в воду, ведь они хотят пить.

Бирди отошла от него. Ее локоны подпрыгивали, а бедра покачивались, как тяжелые массивы. Фактически, во всем, что ее ни касалось, присутствовала какая-то обстоятельность, что-то вроде абсолютного физического контроля - даже с ним в постели в жаркий полдень она не потела - поначалу это вносило успокоение в душу Бейли, это было чем-то вроде образа Матери-Земли.

Только должна ли Мать-Земля так много болтать?

- Это был лозунг нацистов, - сказал Бейли.

- Правда? Как интересно. Ты так много знаешь, Билли, дорогой. Когда-нибудь мы опять поставим тебя на ноги, ты найдешь так много чудесных способов помогать другим, верно? - Она взяла со стола небьющуюся вазу и, посмотрев на увядшие в ней розы, покачала головой. - Бедные. Боюсь, их короткая жизнь окончена. Но если они сделали твою жизнь немного светлее, то они выполнили свою задачу, ведь правда?

Бейли сжал кулаки:

- Я знаю, например, - сказал он, - что нацисты сжигали в газовых печах людей, которые не укладывались в их схему. Но они, по крайней мере, не заставляли их при этом думать о хорошем.

- Нет, я думаю, не заставляли. - Бирди опустила розы в мусоропровод и отнесла вазу, лютики и свою огромную сумку в ванную. - Этот бедняга Гитлер, так, кажется, его звали? - как ему, наверное, недоставало любви!

Она оставила дверь открытой. Он мог бы избежать зрелища розовых стен, плюшевых медвежат и палочек с конскими головами, если бы стал смотреть в окно. Но он с какой-то патологической настойчивостью продолжал смотреть в сторону ванной. Он думал, что, возможно, это поможет ему возненавидеть эту обстановку еще сильнее.