- Да не тяните вы, в самом деле! - срывается на крик Алик.

- Не кричи. Ты не в степи, а я не глухой. Условие таково: будешь прыгать выше всех, пока не солжешь - намеренно ли, нечаянно ли, по злобе или по глупости, из жалости или из вредности, и прочая и прочая.

- Как так не солжешь?

- А вот так. Никогда и никому ни в чем не ври. Даже в мелочах. А соврешь - дар мгновенно исчезнет, как не было. И плакали тогда твои прыжки "по мастерам".

"Плохо дело, - думает Алик. - Совсем не врать - это ж надо! А если никак нельзя не соврать - что тогда?"

- А если никак нельзя не соврать - что тогда? - спрашивает он с надеждой.

- Либо ври, либо рекорды ставь. Альтернатива ясна?

- Куда яснее, - горестно вздыхает Алик.

- А чего ты мучаешься? Я тебе еще легкое условие поставил, бывают посложнее. Дерзай, юноша. Вперед и выше. "Мы хотим всем рекордам наши звонкие дать имена!" Так, что ли, в песне?

- Так.

- А раз так, я пошел.

- Куда?

- Документы себе выправлю, на службу пристроюсь. Где тут у вас цирк помещается?

- Есть на Цветном бульваре, - машинально, еще не придя в себя, отвечает Алик, - есть на проспекте Вернадского - совсем новый.

- Я на Цветной пойду, - решает джинн. - Старое - доброе, надежное, по опыту сужу. Буду иллюзионистом...

И уходит.

И Алик уходит. Одевается, влезает по откосу, идет во двор: пора завтракать и - в школу. И сон заканчивается, растекается, уплывает в какие-то черные глубины, вспыхивает вдалеке яркой точкой, как выключенная картинка на экране цветного "Рубина".

И ничего нет. Темнота и жар.

3

А потом начинается второй сон.

Будто бы идет Алик в лес. А дело происходит в Подмосковье, на сорок шестом километре Щелковского шоссе, в деревне Трубино, где родители Алика третий год подряд снимают дачу. Леса там, надо сказать, сказочные. Былинные леса. Как такие в Подмосковье сохранились - чудеса!