Чука рассказала про Мардукова и его дурацкие считалки.

- Как-как? - рассеянно переспросил папа. На дисплее перетекали друг в друга трехмерные графики. - Гулли-вер-финне-ган? Понятно. - Папа полюбовался графиком и внес в него несколько изменений. - Гермуму, лиомпа, пхенц! По-моему, хорошо звучит.

- Пап, он дурак, - возмутилась Чука. - Он придумывает всякие глупости. Про близнеца.

Папа тоже, как и мама, не понял, о чем идет речь, пришлось рассказать про халдеев. Папе, однако, история понравилась. Мама позвала ужинать.

- Сейчас, - крикнула Чука.

- Потом, - крикнул папа.

Поужинать все-таки пришлось. Едва они сели за стол, Чука спросила:

- Пап, что такое Высший Принцип?

Папа задумался.

- Видишь ли, есть такие нетерпеливые люди, которые хотят, чтобы всем было хорошо, причем немедленно. Хотят, так сказать, устроить небо на земле. Для достижения этой цели пускаются в ход... э-э... подручные технические средства.

- И из-за этого катастрофа, да? - Папа кивнул.

- Может, хоть теперь все это кончится, - вздохнула мама.

- Не уверен. "Не отстанут они от того, что задумали делать..."

- Пап, но это же, наверно, случайность. Ты же сам говоришь, они стараются, чтобы всем было хорошо.

- Они-то стараются! Они так стараются, что... - закончить папа не успел, пришла Бабетта. Вскоре пошли в кабинет, Чука тоже пошла. Ввалился Шумейко с шестью бутылками тоника.

- Так, - сказал папа. - Давайте с самого начала. Что мы знаем? Мы знаем, что пострадало две тысячи пятьсот двадцать человек. Из них тридцать девять пропавших, остальные метаморфы.

- Метаморфы... - повторил Шумейко, как будто попробовал слово на вкус и нашел его кислым.

- Термин рабочий, но, кажется, войдет в обиход. Бабетта сперва говорила "двуречные".

- Ну да, - пояснила Бабетта. - "Двуязычные" - не то. Надо именно "двуречные". Сначала была такая речь, потом не такая.