— Но это же комплимент, Флойд, — удивилась она, гладя зверя по голове. — Разве Сабиани — не прекрасный котёнок?

— Сабиани — тигр. Я — человек… Можешь ли ты понять и запомнить столь незначительную разницу?

Амада никогда не сердилась. Но сейчас обеспокоенность её возрастала.

Милтон признал, что это делало её ещё более желанной.

— Разница для меня вполне очевидна, — ответила она. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на очевидные вещи.

— Ну, а для меня это не слишком очевидно, — огрызнулся Милтон. — Что делают ваши люди? Вы пришли на Землю, чтобы забрать всё, что можно вывезти — деревья, траву, рыб, птиц…

— И даже мужей, — вставила Амада.

— Да, и даже мужей! Вы все это делаете, Амада, потому что ваши люди влюбились в Землю. Вы перетащили почти все. Я чувствую себя экзотическим растением или пуделем, не более.

Она повернулась к нему своей прекрасной спиной.

— Сейчас ты и ведёшь себя, как учёный пудель, — отчётливо произнесла она.

— Амада! — позвал Флойд.

И, когда она медленно повернулась, голосом кающегося грешника Милтон произнёс:

— Извини, дорогая. Ты понимаешь, почему я раздражен. Я все вспоминаю войну, там, на Земле. И многое другое.

— Многое другое? — резко переспросила она.

— Да. Почему вы, солитяне, скрываете местонахождение вашего мира во Вселенной. Почему ты не могла мне указать даже направления, там, в ночном небе Земли. Я знаю, что для ваших портматтеров расстояние — ничто. Но я просто хотел знать. Может быть, это мелочь для тебя, но мне это не даёт покоя.

Амада позволила отражению огромной бабочки усесться на пальце, и затем произнесла, тщательно подбирая слова:

— Учитывая нынешний уровень цивилизации на Земле, этот мир — вне досягаемости. Тогда к чему весь этот разговор по поводу нашего местонахождения?

— О, я знаю, что наши маленькие космические корабли — это только начало…