- В Эпоху Абсурда из него бы получился, этот.., как его... да, дипломат. Или же этот... литератор.

Она с трудом запоминала устаревшие слова, вышедшие из употребления.

- Или акробат, - вставила Наташа.

- Авиатор, - предложил Текли, который видел всегда только то, что видел.

- А почему не журналист? - пожал плечами Марсель, и.все согласились, что его определение, как всегда, было наиболее близким к истине.

Только Оцеола, скрестивший руки на груди по привычке, завещанной ему прадедами, молчал, и ни один мускул не дрогнул на его бронзовом лице. Он не любил заниматься пустыми делами. Когда его спросили, что он думает по этому поводу, он слегка улыбнулся:

- Не знаю. Мои предки не были знакомы ни с одной из этих профессий.

Пролетели над последними зданиями Евровиля. Студенты замолчали. Левитолеты попадались им все реже - шар сейчас летел над широкой лесной полосой, отделяющей город от Желтой горы. Когда полоса кончилась, в небе стало пусто. Гора высилась перед ними, ощерившись своими раскаленными от солнца скалами и обрывами.

Шар пролетел еще несколько километров над песчано-каменистой пустыней и приземлился у подножия горы.

Профессор и студенты выскочили из гондолы. Студенты оглядывались с боязливым любопытством, которое скрывали за улыбками.

Под ногами скрипел песок и мелкий гравий. Вокруг была пустынная, безжизненная, словно выжженная земля. Желтая гора ослепила их блеском кварцевых и слюдяных пластов. Ее вершина, оплывшая от .эрозии, когда-то сбрасывала вниз потоки раздробленных скал и обломков, которые постепенно завалили подножье. Они засыпали и останки бывших зданий, разбросанных внизу в виде широкого полукруга. Громадное черное пятно круглой формы выделялось среди этих развалин - оно блестело на солнце, как черное озеро. Ни птица в воздухе, ни зеленый росток травы, ни какой-либо звук не нарушали мертвого однообразия этой местности.