В этот день охватившая всю Галактику война с Негролом Трианским казалась далекой-далекой от древних Бестиянских верфей Элеандора. Небо над высокой смотровой башней сектора Оранж-8 сияло безмятежной голубизной, которую только подчеркивали редкие белоснежные облачка. Брим стоял на внешней галерее, откуда открывался вид на комплекс 81-Б, и теплый ветерок трепал расстегнутый ворот его форменного кителя. В воздухе плавал нежный аромат свежей листвы — смешивавшийся с вонью перегретого металла и расплавленного пластика, поднимавшейся с кипевшего работой стапеля.
Однако все внимание Брима было приковано к каплевидному остову звездолета, почти полностью скрытому паутиной строительных коммуникаций: Кораблю Имперского Флота (К.И.Ф.) ЦЛ-921 «Непокорный» — первому представителю совершенно нового класса легких крейсеров. Звездолет оказался новым почти во всех отношениях — и, следовательно, подверженным целому букету детских заболеваний. Утренний инцидент с волноводом, несмотря на свою серьезность, был всего лишь одним из бесконечного ряда ему подобных (первый произошел еще во время закладки киля). Короче, при всех преимуществах, что обещал новый корабль в будущем, жизнь свою он начинал болезненным и капризным ребенком.
Размышляя подобным образом, Брим невольно подслушивал беседу Урсиса с лейтенантом Ксерксом О. Флинном — старшим медиком К.И.Ф. «Непокорный». Медик был хлипковат и лыс, но его веснушчатое лицо светилось живой улыбкой.
— А не кажется ли вам, Николае Януарьевич, — говорил он, — что нашему старшему рулевому не терпится обратно в космос? Дня еще не прошло, чтобы он не завалился сюда приглядеть за строительством?