Милка думала, что одно дело лыжи - их много, да и рассохлись уже все за четыре с лишним года, а лагерное имущество без острой необходимости лучше не трогать. Она думала, что сейчас помоет окна в столовой, а потом сядет в Ленинской комнате, включит проигрыватель и послушает любимую «бессаме мучьо». Милка даже начала напевать под нос и, может быть, поэтому не сразу заметила, что замок сбит, а на крыльце каптёрки чернеют следы. Когда Милка всё-таки сообразила, что на территорию забрался чужой, она охнула, уронила авоську с добычей и тихонечко, прячась за кустами бузины, пробралась в первый корпус. Там она вооружилась лыжной палкой и, осмелев, поспешила к каптёрке.

– Отставить! - Голос сорвался на густой кашель. Чужак трудно поднялся с лавочки и уставился на Милку безбровым рыбьим взглядом.

Палка выпала на крыльцо, покатилась, оставляя за собой неглубокую царапину на плитке.

– Ты кто такой? - запетушилась Милка, догадавшись, что сухощавый старик в военной форме никак не причинит ей вреда.

– Полковник авиации.

Милка ничего не понимала ни в нашивках, ни в шевронах, ни в званиях. Милка знала, что такое уток и основа, умела ровно строчить на машинке и быстро укладывать готовые изделия из ситца и каландрированного капрона по коробкам. Милке было невдомёк, что полковникам авиации положены жилплощадь, пенсия, паёк, бесплатное обмундирование и военный оркестр на похоронах, зато она сразу сообразила, что сгущёнкой сегодня придётся делиться. Они сидели друг против друга за столом для вожатых, и Милка хотела спросить, почему это у генералов на штанах есть лампасы, а у полковников нет, но стеснялась. Через неделю, когда Полковник отдохнул и отъелся, Милка вручила ему ведро с краской, полученное в обмен на инвентарный номер Л 2м «Быстрица»-4760, и звезда на воротах наконец-то заблестела масляно и довольно.