Это был довольно привлекательный и хорошо сложенный мужчина, с благородными чертами лица, но в его глазах присутствовало нечто странное и тревожное, что Гриффиндор заметил лишь несколько месяцев назад. Это была черная тень — плохой признак, но ни сам Гриффиндор, ни две подруги — Хельга и Ровена — не спрашивали его о том, чем он занимался и где бывал в последнее время. Еще великий Мерлин писал в своих трудах, что ни один волшебник не может интересоваться Темными искусствами, не испытывая при этом их влияния, вплоть до полного порабощения. Эти труды, разумеется, были прекрасно известны Слизерину. Но, будучи уверенным в правильности своих поисков, он никому не позволял себя переубедить.

— Итак, что же привело тебя сюда, мой друг, — спросил, наконец, Гриффиндор, — да еще в такую непогоду и в столь поздний час?

— Дела, Годрик, дела, — меланхолично ответил Слизерин.

— Если ты снова хочешь обсудить наш последний серьезный разговор, можешь себя не утруждать.

— Как ты можешь предполагать такое? Тебе по душе маглорожденные — на здоровье! Я уже давно свыкся с тем, что мое мнение здесь не ценится. Это скажется после на всех вас, можешь мне поверить, а теперь… я хочу предложить нечто совершенно иное.

— Это касается благоустройства школы?

— Не совсем, — Слизерин криво улыбнулся и замолчал.

Гриффиндор ждал. Он уже уловил нечто подозрительное в поведении своего друга и приготовился отражать неизвестные нападения.

— Ах, Годрик, почему ты не веришь мне? — не соответствуя словам, голос Слизерина был сух, а взгляд ледяным. — Все еще опасаешься, что я могу составить тебе конкуренцию?

— Конкуренцию? — удивленно вскричал Гриффиндор. — Что тебе только приходит в голову, Салазар? И почему я должен чего‑то опасаться? Я не понимаю цели твоего визита. Ты пришел, чтобы снова угрожать мне?

— Это не угроза, и ты отлично знаешь это, — Слизерин вдруг подался вперед, его глаза вспыхнули. — Ты можешь не признавать того, что знаки уже повсюду, но ты не можешь отрицать, что время пришло, не так ли?