— И это и есть твоя истинная цель? — Гриффиндор смотрел на собеседника испытующим взглядом. — Ты видишь, что небо над горами скрылось за тучами, ты знаешь, что пробудилась ужаснейшая сила, и ты просишь о помощи? Я не верю этому, и я скажу тебе почему: мы, наконец, заключили мир, ты сам внес в это дело немалый вклад. Эти силы были побеждены нами, благодаря нам они существуют теперь сами по себе, в неопределенных формах, не имея опоры. С какой стати нам теперь будить их? Ни один человек не может овладеть ими, я говорил тебе это бесчисленное множество раз. Салазар, я должен был знать с самого начала, что ты не успокоишься. Это и есть твои «дела»? Ты позволил заманить себя в ловушку и полагаешь, что мы теперь поможем тебе, я прав?

— Ты не знаешь, что говоришь, — сдержав гнев, Слизерин продолжил: — К твоему сведению, я многое изучил и понял за это время. Гора молчит, да, но это пока… Если не принять срочных мер, случится то, о чем мы будем сожалеть потом вечно. И ты — в первую очередь.

— Неужели? — Гриффиндор нахмурился. — Теперь ты делаешь вид, будто все зависит от меня. Но ведь это ты вошел в соприкосновение с такими материями, которые никто из нас не считает для себя приемлемыми. Поэтому я спрашиваю тебя: причем здесь мы?

— Ведь это мы — четверо защитников мира, — с насмешкой ответил Слизерин. — И мы должны, собственно, защитить его еще раз, если что‑то произойдет. Мне думается, что‑то уже произошло, пока ты погряз в заботах о школе и не хочешь ничего больше видеть и слышать.

— Ты думаешь, что Хогвартс ослеп и оглох, после того как ты покинул его? — Гриффиндор, не выдержав, вскочил с места. — Теперь я вижу, Салазар: я вижу этот блеск в твоих глазах, и я узнаю его! Ты хочешь захватить власть с нашей помощью. Но подумай! Клянусь тебе, я не приму в этом участия, а ты можешь погибнуть. Как и все, кто не делится властью с другими.

— Ты ничего не понимаешь! Ты не понимаешь, что это за власть! — вновь овладев собой, Слизерин поднялся. — Так что же, я не могу положиться на тебя, Годрик?