Но самое интересное я обнаружила под шкафом. Покрытая пылью и паутиной там лежала маленькая, словно игрушечная, но сделанная совсем как настоящая, – метла. Я вытащила ее, смахнула пыль с изломанных прутьев и начала рассматривать ее со всех сторон. Таких игрушек я никогда не встречала в магазинах, тем более во время войны или после нее. Но меня поразило даже не то, что у метлы была лакированная гладкая ручка из красного дерева, твердые, негибкие прутики пригнаны один к одному, будто не вручную, а фабричным способом, да так плотно, что по прямому назначению пользоваться этим странным инструментом было нельзя. Самым поразительным показалось то, что к связке прутьев были приделаны маленькие педальки, похожие на те, которые я видела на картинках со старинными велосипедами. Это меня огорошило окончательно. Мягкая резина на педалях была стерта до основания, ручка сильно захватана в трех-четырех дюймах от края и затерта возле самых прутьев. Кто-то сидел на ней – вот здесь – и держался за метловище руками, одновременно ставя ноги на педали. Но сидя или стоя на полу, это сделать невозможно!

На этой штуке, несомненно, летали.

У меня закружилась голова от этой безумной, дикой мысли. Я попыталась сосредоточиться, но безуспешно: в голову полезли разные дурацкие мертвящие мысли о подвалах, дне солнцестояния, таинственной каменной вазе (а ведь я так и не знаю, что на ней написано!), которую, может быть, использовали в качестве жертвенной чаши…

Я вывалилась из спальни и с треском захлопнула за собой дверь. Но пока сыпавшаяся из трухлявых перекрытий пыль струилась ручейком по стене рядом со мной, я успела услышать тихий топоток, словно маленькие ножки бежали вниз по лестнице.

Не помню, что я орала, когда неслась в гардеробную мимо гостиной, но, кажется, психанула я сильно. Трясущимися руками вывернув из шкафа все барахло, я расковыряла в самом низу стопку запасных одеял и вывалила на пол длинную узкую коробку.