Гарри заранее собрал вещи и отнёс чемоданы на чердак.

Интересно, как они сюда попадут? – думал он. – Наверное, возьмут напрокат портал.

До полуночи было ещё много времени, но уснуть он не мог. Написать записку Дурслям было делом нехитрым. Гарри объяснил, что остаток лета проведёт у друзей, а потом сразу поедет в школу. Он подумал, что можно было и не оставлять никакой записки – вряд ли Дурсли будут волноваться из‑за его отсутствия, только порадуются, что он, наконец, где‑то сгинул.

Даже жаль доставлять Дурслям такое удовольствие, как моё почти годовалое отсутствие, им пришлось меня терпеть чуть больше месяца, – думал Гарри, передавая записку для дяди с тётей Миссис Фигг. Ей он сказал, что завтра рано утром за ним заедут друзья. Провожать его не надо, справится сам. Миссис Фигг долго ворчала, что за друзьями нужен глаз да глаз, а то как бы не стибрили чего под шумок. Но узнав, что это Уизли, она успокоилась и согласилась отпустить Гарри самостоятельно. К ней в гости приехала её сестра–маггла Мирабелла, и они вспоминали прошлое за рюмочкой чая. До Гарри им особого дела не было. Он был просто на седьмом небе – так всё хорошо получалось.

Депрессия подкралась совсем незаметно. Вот у него было радужное настроение, только десять минут назад, и на тебе… Гарри опять вспомнил крёстного, перед мысленным взором словно в замедленной съёмке текли кадры: удивлённое лицо Сириуса, он падает, падает, сражённый заклинанием Беллатрикс Лестрейндж, падает в тёмную арку, куда нет хода живым, в арку безвременья…

Чтобы хоть как‑то себя занять до полуночи, Гарри решил написать Сириусу письмо. Он понимал, конечно, что Сириуса больше нет, понимал это умом, но не чувствовал этого сердцем.