Он писал о том, как ему одиноко и плохо без него, как он скучает и верит, не смотря ни на что, что Сириус не умер, верил в саму веру, надеется самой надеждой. Зачем‑то он сообщил воображаемому Сириусу, что остаток лета проведёт у Уизли. Хотел было упомянуть о знакомстве со странной девушкой Мелиссой Найтингейл, но отчего‑то передумал. Потом решил рассказать о найденной на чердаке фотографии, но отказался и от этой мысли. Он представил себе, как Сириус мог бы распечатать его письмо, беззаботно улыбаясь и говоря самому себе: Гарри даже в этом похож на отца, у него такой же почерк…

Гарри сунул письмо Букле в клюв и сказал:

— Подружка, не суди меня строго, но мне так его не хватает… Полетай с этим письмом где‑нибудь… Можешь потерять его, я тебе разрешаю. Ты сочтёшь меня ненормальным, но это письмо Сириусу… Отнеси его… не знаю кому, просто доставь…

Букля сдавленно ухнула, поперхнувшись свитком, но не стала возражать против такого странного задания. Она раскрыла свои белоснежные крылья и бесшумно вылетела в открытое ночное окно.

Дожидаться полночи Гарри не стал. Ему было невтерпёж. Пробравшись на чердак, он сел во всё то же ущербное кресло–качалку и принялся дотошно разглядывать фотографию.

А ведь и правда я сильно похож на отца. На снимке ему приблизительно столько же лет, сколько мне сейчас. Те же непокорные вихры, такой же худой и нескладный. От мамы у меня только глаза… А своего только и есть, что шрам.

Потом Гарри начал внимательно изучать девочку. Волосы у неё были волнистые, а не прямые и вроде бы не такие тёмные, как у Джеймса, а, скорее, каштановые – чёрно–белая фотография не позволяла судить об этом с полной уверенностью.

А глаза у неё раскосые, миндалевидные, как у Чжоу, – поймал себя на мысли Гарри и смутился. Мысли о первой школьной красавице непременно вторгались в его голову, о чём бы он ни думал, хотя их прошлогодние свидания так ни к чему и не привели. – С кем‑то она сейчас встречается? Вспоминает ли меня хоть иногда? Ей осталось учиться всего год, ведь она же на один курс меня старше. И потом я её, возможно, никогда не увижу… – от этой мысли Гарри стало очень грустно и жалко себя. Он приказал себе думать о чём‑нибудь другом, и потому вернулся мыслями к малышке на фотографии.