— Сколько их?

К Каллимаху обратился офицер, стоящий на носовой площадке.

— Сорок два, — ответил тот.

Мы лежали в дрейфе, двадцать два корабля, двойной линией. Наши весла были подняты.

— Цепь держится, — сказал кто-то рядом со мной.

— Да, — согласился я.

Цепь была порвана на севере, но здесь, близко к южному берегу реки Воск, она удержалась. Это позволило нам сгруппироваться. К тому же наш левый фланг был защищен мощными звеньями косианской цепи, привезенной на реку Воск и натянутой между опор.

— Где корабли Каллистена? — спросил офицер у Каллимаха.

— Они скоро присоединятся к нам. Мы должны держаться, пока они не подойдут.

Даже зайдя так далеко на юг; с высоты корабельного носа невозможно было разглядеть южный берег реки Воск.

— Они становятся клином, — сказал офицер.

Наш правый фланг защищали семь кораблей Порт-Коса, семь из десяти, которые находились на реке с самого начала. «Майдис» и «Тиа» были потеряны. «Айна», с оторванными с правого борта веслами, была взята на абордаж и стала трофеем. «Телия» и «Тента», первая принадлежала Альфредову Мысу, а вторая — Джортову Перевозу, захвачены пиратами. Оба корабля являлись торговыми судами, действующими в поддержку флотилии Порт-Коса. Из этой группы спаслись «Сайта» из Джортова Перевоза и «Таис» из Порт-Коса. В первом столкновении на севере мы потеряли пять из семи кораблей. Воскджар потерял четыре.

— Да, — сказал Каллимах, протягивая одному из офицеров подзорную трубу. — Это клин.

С моей позиции я не мог как следует рассмотреть построение кораблей противника.

— На западе от цепи у Воскджара есть еще корабли, — угрюмо заметил один из присутствующих.

Это были галеры, которые более суток, начиная со вчерашнего восхода, испытывали на прочность цепь в нашем секторе.