— А по-моему, — простонал пристегнутый к щиту и подвешенный между двумя конями Генза, — дело в том, что здесь окочуриться можно. То есть вывернуться наизнанку.

Ленда вздохнула, нахмурила брови, на которых уже появились зачатки волосков. Она пыталась пробить взглядом мрак, прочесть накарябанную кое-как надпись. Потом неуверенно произнесла:

— Дебрен, у тебя все еще то зрение? Ну, то, языческое, везиратское? Теммовидение?

— Термо, — поправил ее Збрхл. — Не теммовидение, а термовидение. Тут нет ничего общего с их антифеминистическим верованием. Даже наоборот. — Он осклабился. — А, Дебрен? Хе-хе…

— Дебрен! — Ленда почувствовала, что здесь что-то не так. — Почему он ржет?

Потому что мне, — выручил магуна ротмистр, — припомнилось, для каких целей один знакомый чародей такое тепловое видение применил. Э-эх, — вздохнул он, — применил парень, ох, применил…

— Хватит, — буркнул Дебрен. — Я не скоро приведу глаза в порядок. Что бы на доске ни написали, у нас одна дорога. Конь, — он указал носком башмака на оттиск копыта, — далеко не убежит, Гензу трясти нельзя, а вас надо в тепло поместить, потому что я тут воспаление легких чую.

— Нетопыриная моча легкие жжет? — пробормотала как бы про себя Ленда. Збрхл засопел и, не придумав ничего лучшего, еще раз хватанул обухом бердыша по столбу дорожного указателя. После первого удара снег осыпался, и обнаружились три таблички. Две нормальные, указывающие дороги на Румперку и Золотой Откос, и третья, над содержанием которой они дискутировали, указывавшая в сторону бельницкой границы. Теперь, после Збрхлова удара, табличка перестала указывать на Бельницу и повисла острием к земле.

— А ты б лучше помолчала. — Дебрен бросил на девушку хмурый, очень быстрый взгляд. — Не Збрхлу, а тебе давно надо бы под периной лежать. Ты вся горишь.

— Перина? — На лицо ротмистра вернулась ехидная ухмылка. — Жар? Ну-ну, мэтр…